타슈켄트, 사진가 하산 쿠르반바예프

Jinwon(이하: J): 안녕하세요, 하산. 한국 독자들을 위해 자기소개를 부탁드려요.

Hassan(이하: H) 안녕하세요. 저는 타슈켄트에서 활동하는 사진가이자 출판인인 하산 쿠르반바예프입니다.

J: 요새 어떻게 지내시나요?

H: 요즘은 로컬 사진에 대한 자체적인 연구를 하며 지내고 있습니다.

J: 이전에 우즈베키스탄의 공식 이데올로기가 ‘위대한 과거’나 ‘빛나는 미래’를 이야기하면서도, ‘현재’는 종종 외면한다고 한 적이 있죠. 지금, 당신 눈앞의 세계는 어떤 곳인가요?

H: 오늘날 우리는 우즈베키스탄에서 현실을 직면하며 살아가고 있습니다. 과거로 미루거나, 추억 속에 가둘 수 없는 것들을 보는 법을 배우고 있죠. 그래서 때로는 거칠어 지기도 합니다. 하지만 삶이란 원래 그런 것이죠. 그게 바로 삶의 강점이기도 하죠. 부당한 일도 일어나고, 용기를 주는 순간도 찾아오는 다양한 현실. 저는 그런 현재 삶을 리드미컬하게 느끼고 있어요.

J: 시리즈 로고마니아(Logomania)는 시각적으로 강렬하게 느껴집니다. 오래된 바자르와 거리를 배경으로, 서양의 로고들 — 대부분 가품 — 이 등장하는 장면은 초현실적으로 보이기도 하고요. 어떤 생각을 하며 사진을 찍었나요?

H: 가장 단순하고, 일상적인 것들이 더 큰 무언가를 말해줄 때가 있습니다. 즉, 이 작업은 일상성에 대한 탐구였습니다. 로컬의 시각적 경험을 형식적인 초상으로 변환함으로써 — 스튜디오 앨범을 모방하는 방식 — 저는 그것을 하나의 시대적 상징으로 끌어올리려는 생각이었습니다.

J: 독립 이후 첫 세대(1991년 이후 출생자)를 많이 찍었습니다. 당신의 사진 속 그들의 눈에서 우리는 무엇을 보아야 할까요?

H: 제가 사진을 찍을 당시에는 그저 거리와 사람들이, 특히 제가 사는 칠란자르 동네가 궁금했을 뿐입니다. 주로 젊은 사람들이 저에게 다가와 줬어요. 작업을 하면서 그들에 관해 생각했고, 자연스럽게 저 자신이 그 나이였을 때를 깊게 생각하게 되었습니다. 그때는 현재와 다른 우즈베키스탄이었어요. ‘위대한 미래’라는 슬로건이 여전히 지배하던 시절이었죠.

J: 당시 우즈베키스탄이 지금과 어떻게 달랐는지 설명해 주실 수 있을까요? 한국 독자들에게는 생소할 수 있습니다.

H: 당시는 권력층에서 프로그래밍하듯이 가상의 미래를 제시하는 메시지가 주를 이뤘습니다. 현재가 얼마나 중요한지에 대해서 관심이 덜했어요. 지금은 미래에 대한 슬로건이 완전히 사라진 건 아니지만, 사람들이 보이지 않는 미래보다 현재에 더 집중하게 됐어요. 사진가로서 저에게도 그 점이 중요합니다.

J: 사진 속 타슈켄트는 대부분 화려하게 보이지 않습니다. 도시의 꾸미지 않은 면에 끌리시는 건가요?

H: 타슈켄트는 화려하지 않아요. 화려하게 보이는 건 이 도시에 대한 왜곡된 시선입니다. 잘못된 재현이에요. 타슈켄트는 다양한 얼굴이 있고, 그래야 마땅합니다. 제게 꾸미지 않음이란 결코 나쁘다는 뜻이 아니에요. 오히려 사유와 성찰을 의미하죠. 무언가는 감춰져 있고, 무언가는 읽힐 수 있는.

J: 사진에서 영화적인 장면들이 보일 때도 있어요. 어딘가 숨겨진 긴장감이 흐릅니다. 의도하신 건가요?

H: 드라마나 긴장감을 의도하지 않았습니다. 다만 거리와 삶 자체가 이미 영화적인 장면들로 가득합니다. 영화감독처럼 카메라를 든 사진가에게는 그 삶에 대한 주관적인 시각이 있고요.

J: 작업 과정을 자세히 이야기해 주시겠어요?

H: 저는 필름으로, 주로 중형 포맷으로 찍습니다. 촬영 전에는 규율과 준비가 필요해요. 필름이 몇 롤 있는지, 무엇에 쓰고 싶은지, 빛은 어떤지 그리고 지금 저에게 무엇이 중요한지를 생각합니다. 그렇기 때문에 빠르게 찍는 건 어려워요. 천천히 거리를 걷고 관찰하며, 무엇이 흥미로운지 봐요. 이때 저는 사진가로서의 감각을 느낍니다. 시선만이 아니라 몸 자체가 달라지거든요. 사진을 해본 사람이라면 누구나 아는 감각이죠.

J: 작업을 하면서 본인에게 자주 던지는 질문이 있나요?

H: 제가 자주 던지는 질문은 하나입니다. 사진적 재현에 관한 것인데요, 그것은 항상 저 자신과 연결되어 있습니다. 제가 무엇을 찍는가가 아니라, 카메라 뒤에 서 있는 사람이 누구인가, 그리고 나와 내가 찍는 대상 사이에 어떤 연결고리가 있는가 하는 질문입니다.

J: 타인을 촬영하는 것이 간단한 일이 아니잖아요. 혹시 카메라가 당신을 보이지 않는 존재로 만들어 준다고 믿나요?

H: 카메라를 든 사진가는 결코 보이지 않는 존재가 될 수 없습니다. 하나의 행위죠. 때로는 모두가 반기지 않을 때도 있고요. 하지만 사진가에게는 선택의 여지가 없습니다.

J: 마지막으로 한국 독자들에게 다른 중앙아시아의 예술가를 추천하신다면요?

H: 다행히도 지금은 다양한 예술가가 많아요. 개인적으로 여러 예술가들을 알고, 때로 그들이 얼마나 힘들어하는지 알아요. 그래도 모두가 놀라운 일들을 계속하고 있다는 걸 알기에 더 기쁘고 자랑스럽습니다. 짧게 소개해 보자면, Qizlar, 티무르 카르포프, DSL System과 Josef Tumari, 사진가 카밀라 루스탐베코바와 소피아 세이트할릴, Sublimation Lab, 패션 브랜드 J.Kim이 있어요.

---

Представьтесь, пожалуйста. Когда Вы стоите на улице с камерой в руках, кем Вы себя ощущаете в этот момент — фотографом или кем-то иным?

Меня зовут Хасан Курбанбаев, я фотограф и с недавнего времени издатель из Ташкента. Когда я с камерой — я ощущаю себя фотографом, потому что не только взгляд, но и тело начинает вести себя иначе. Это ощущение знакомо всем, кто занимается фотографией.

Вы как-то упоминали, что официальная идеология говорит о «великом прошлом» или «будущем», но часто игнорирует «настоящее». Опишите нам этот «средний мир», который Вы видите сейчас Чем он пахнет, как он звучит, что в нем происходит прямо сейчас?

Думаю, сегодня мы живем в Узбекистане, где ощущаем реальность сегодняшнего дня — учимся видеть то, что нельзя отложить или уложить в воспоминания, поэтому она более жесткая. Но в целом жизнь такова — она разная, и в этом её сильная сторона. В связи с этим я ощущаю её очень ритмичной: происходят и несправедливости, и воодушевляющие моменты. В этом и есть реальность.

Серия «Logomania» визуально очень сильная. Западные логотипы (часто фейки) на фоне старых базаров и улиц — это выглядит сюрреалистично. Что именно привлекло Ваш взгляд в этом контрасте? О чем Вы думали, когда снимали этих людей?

Как было замечено ранее, меня интересует повседневность, и часто самые простые вещи говорят о большем. Это исследование повседневности: преобразовав локальный визуальный опыт в формальную портретную историю, которая сама по себе имитирует студийный альбом, я довожу это исследование до некого символа времени.

Вы много снимали первое поколение независимости (рожденных после 1991 года). Если внимательно посмотреть в их глаза на Ваших портретах, что мы должны там увидеть? Какую историю рассказывают их лица, отличную от лиц их родителей?

Вообще, когда я снимал, то, честно говоря, меня просто интересовали улицы и люди, особенно моего района Чиланзар. И так случилось, что в основном на контакт шли молодые люди, и я стал размышлять больше о них и о себе, когда был в их возрасте. Это был другой Узбекистан, в котором ещё доминировал лозунг о великом будущем.

Ваши снимки часто напоминают кадры из кино, в них есть скрытая драма. Как Вы подходите к построению кадра? Вы заранее планируете сцену как режиссер, или это всегда интуитивная охота за моментом?

Я не думал о драме, но улицы и сама жизнь по себе полна кадров из кино, а у камеры и у фотографа, как и у режиссера есть субъективное восприятие этой жизни. Я снимаю на пленку и чаще на средний формат. Это, конечно, не карданная камера, но она требует дисциплины и подготовки — быстро снимать не получится. Если я в пути, я гуляю и смотрю, что может быть интересно. Это хороший опыт, но постановочность тоже присутствует в моей работе.

В Ваших работах Ташкент не выглядит глянцевым. Мы видим пыль, бетон, жаркое солнце. Почему Вас тянет именно к этой «неприкрашенной» стороне города? Почему для Вас важна эта честность?

Я думаю, Ташкент сам по себе не глянцевый — это его неправильное представление. Он разный, и так должно быть. Для меня неприкрашенность никогда не означает «плохо», она означает мысли и размышления: что-то скрыто, что-то можно прочитать. Поэтому это та честность которая мне понятна.

Иногда,глядя на Ваши фото, кажется, что Вы смотрите на свой родной город глазами чужака. Как Вам удается сохранять эту дистанцию и объективность?

Это осознанный выбор. У меня есть свои задачи, я наблюдаю, и в целом меня интересует общая картина, которую я не могу до конца осмыслить. Дистанция — это важная вещь, которую фотограф сам для себя измеряет.

Расскажите о Вашем процессе работы. Где Вы обычно снимаете — на улицах, в студии, или у Вас есть любимые места в Ташкенте? На что Вы снимаете и почему? Помогает ли Вам Ваша камера быть невидимым или, наоборот, она инструмент взаимодействия с героями?

Как было сказано ранее, я снимаю на пленку — поэтому готовлюсь к съемке: считаю, сколько пленки у меня есть и на что хотел бы её потратить, думаю о свете, думаю о том, что меня сейчас волнует. Я люблю в Ташкенте почти все места, где есть деревья — хотя я их не особо фотографирую. Город должен быть зеленым — это помогает снять стресс. Камера никогда не может быть невидимой — это акт, и порой это не всем нравится. Но выбора у фотографа нет.

Когда Вы без камеры, что Вы любите делать? Где в Ташкенте Вы чувствуете себя наиболее спокойно?

Я в студии, за ноутбуком — читаю или рисую.

Кого из художников или музыкантов Центральной Азии Вы бы посоветовали нам послушать или посмотреть? Кто Вас вдохновляет?

Их сегодня много, и меня это радует, особенно то, что я знаком со многими лично и знаю, как им порой сложно, но они всё равно делают свои удивительные вещи — коллектив Qizlar,Тимур Карпов и его деятельность центра 139, DSL System и Josef Tumari, фотографки Камила Рустамбекова и София Сейтхалил, Sublimation Lab, фешн бренд J .Kim Их на самом больше, я привел небольшой список талантливых людей.